Описание
Костин посиживал за столом, обрушенным документами и фотографиями. Всякий новоизобретенный факт, некоторый он находил, исключительно накручивал картину. Улики, казалось, сами после себе не располагали смысла, а складывались в нечто большее, нежели элементарно преступление. Он часто возвращался к основанию расследования, стараясь обнаружить именно ту зацепку, какая бы объяснила все нестыковки. В его башке ворочались идеи о том, что, возможно, некто жонглирует им, подсовывая неправильные улики, дабы дезориентировать следствие. Костин понимал, что в данном разбирательстве чересчур много деталей, какие не укладываются ни в одну изо версий. С каждым свежеиспеченным изобретением он ощущал, собственно говоря авторитетность колебалась. Кое-какие улики гляделись чрезвычайно очевидными, в то время как другие активизировали сомнения. Он стал замечать, что все нити водят к одному и именно этому кругу лиц, но каждый из них, казалось, располагал беспроигрышное алиби. Костин понимал, что не сможет позволять себе существовать поддавшимся панике. Он начал вписывать всегда идеи и мысли в блокнот, стараясь организовать схему, какая б посодействовала ему заприметить совершенную картину. Но чем велико он работал, тем больше невразумительным останавливалось дело. После порядочно дней интенсивной работы, Костин недуманно-негаданно осознал, что ключ к разгадке располагается не в улик, ну а в мотивах. Он вспомнил разговоры с очевидцами и незначительные детали, какие гляделись незначительными. Возможно, собственно эти детали и помогут ему собрать всю картину воедино. В его башке активизировали накладываться свежеиспеченные версии, и он почувствовал, как уверенность возвращается. Сегодня ему следовало исключительно выработать завершительный ход и соединить все разрозненные элементы, дабы наконец распутать данный замысловатый клубок.
